Второй шанс в мире магии. Том 2 | Вольный огонь - Антон Хорошев

Снять кольцо — значит открыться. Показать — фон. Уровень. Стихии. Тип Искры. Всё. Всё — что он прятал три месяца. Всё — что Грэм велел прятать. Всё — что кольцо — единственный подарок мёртвого учителя — скрывало от мира.

Корвус — увидит. Арканум — увидит. Чистый Эфир — без стихийной привязки — засияет в его сенсорике, как солнце, вышедшее из-за туч. И — Корвус поймёт. Поймёт — что перед ним не просто мальчик с тремя стихиями. Перед ним — Арканист. Первый — за сто двадцать лет.

— Зачем? — спросил Эран. Хотя — знал. Знал — зачем. Спрашивал — потому что нужно было услышать ответ. Потому что — ответ определял — всё.

— Потому что я должен видеть, с чем работаю, — сказал Корвус. Голос — ровный, серьёзный, без усмешки. Без — ленивого хрипа, без иронии, без той маски, которую он носил в складе. Здесь — в каменоломне, на рассвете, перед боем, который будет через три дня — масок не было. — Не «ничего» — а тебя. Твой фон. Твои каналы. Твой резервуар. Твою стихию. Без этого — я слеп. А слепой учитель — хуже, чем никакого.

Эран — думал. Пять секунд. Десять. Кольцо — на пальце — тёплое, привычное, вросшее в кожу, как — вторая кожа. Три месяца — не снимал. Ни разу. Ни — днём, ни ночью, ни в каменоломне, ни в складе, ни когда варил зелья, ни когда дрался с Крэшем. Кольцо — было частью него. Как — медальон отца на груди. Как — тетради Грэма в мешке. Как — память о Тальме.

Снять — значит обнажиться. Показать — то, что он прятал всю жизнь в этом мире. То, ради сокрытия чего — Грэм отдал ему единственный артефакт. То, ради чего — он ушёл из дома.

Но — три дня. Три дня — до армии варваров. Три дня — до кровавых магов, до пяти тысяч воинов, до Хан-Крови. Три дня — чтобы научиться тому, что в нормальных условиях учат годами. Три дня — в которые осторожность стоила меньше, чем подготовка. В которые — секрет стоил меньше, чем жизнь.

Он — снял кольцо.

Ощущение — как будто открыл заслонку в печи.

Нет — не так. Как будто — был комнатой с закрытыми ставнями, и вдруг — все ставни распахнулись одновременно. Свет — хлынул. Не свет — Эфир. Его Эфир. Его фон — обычно сжатый, подавленный, запертый кольцом в тесную камеру — вырвался наружу. Развернулся. Расправился. Заполнил пространство — вокруг него, вокруг каменоломни, вокруг — всего.

Он — почувствовал это: как будто — расправил крылья. Крылья, которые три месяца были сложены, прижаты к телу, стянуты — и вдруг — раскрылись. Свобода. Простор. Дыхание — полное, глубокое, без ограничений. Он не понимал, насколько кольцо — давило. Не физически — Эфирно. Насколько — сжимало, ограничивало, душило. Понял — только когда снял. Как — понимаешь, что носил слишком тесную обувь, только когда — разуваешься.

Его фон — засиял. Не огнём, не льдом, не камнем — светом. Чистым, белым, ровным, без стихийной окраски, без цвета, без температуры. Арканум. Чистый Эфир — основа всех стихий, субстрат, из которого рождается огонь, вода, воздух, земля, свет, тьма. Океан — из которого текут все реки.

Корвус — отступил на шаг.

Рефлексом. Мгновенно. Как — отступают от огня, когда он вспыхивает неожиданно. Или — от края обрыва, когда земля под ногами начинает крошиться. Тело — среагировало раньше разума: шаг назад, центр тяжести — вниз, руки — чуть в стороны, готовые — к чему? К защите? К атаке? К — падению? Он — не знал. Тело — не знало. Тело — просто отступило. От — того, что было перед ним.

Его лицо — изменилось. Впервые — за всё время, что Эран его знал. Корвус — носил маску. Профессиональную, десятилетиями отполированную: усмешка, прищур, ленивый хрип, «я видел всё и ничему не удивляюсь». Маска — треснула. Под ней — удивление. Нет — шок. Нет — что-то больше шока, чему нет названия, потому что слова придуманы для обычных вещей, а это — было необычным.

— Мать твою, — сказал Корвус.

Тихо. Почти шёпотом. Как — молитву. Или — проклятие. Или — и то, и другое.

Эран — стоял. Неподвижно. Позволяя — смотреть. Позволяя — чувствовать. Позволяя — видеть.

Корвус — пришёл в себя. Медленно. По частям. Закрыл рот — он открылся непроизвольно, и Корвус — осознал это только сейчас, через три секунды после того, как это произошло. Сглотнул — горло пересохло. Моргнул — дважды, быстро, как будто — перенастраивал зрение. Или — сенсорику.

— Арканум, — сказал он. Не вопрос. Диагноз. Как — врач, который смотрит на рентгеновский снимок и видит — ясно, чётко, бесспорно — то, что искал. — Чистый Эфир. Без стихийной привязки. Без — окраски. Чистый. Абсолютно чистый. Ты — Арканист.

— Да.

— Уровень... — Корвус — прищурился. Считывал. Его сенсорика — Адепта, тренированная тридцатью годами боёв — работала, как инструмент: точно, глубоко, без ошибок. — Ученик. Верхний край. Самый край. Граница — Адепта. Каналы — широкие. Чище, чем у любого Ученика, которого я видел. Развитые. Хорошо развитые. Правильно развитые — кто-то учил тебя прочистке каналов, и учил хорошо.

— Грэм.

— Грэм, — повторил Корвус. Как — имя. Как — пароль. — Резервуар... — пауза. Долгая. Он — считал. Измерял. Сравнивал — с тем, что видел за тридцать лет. — Больше, чем у любого Ученика. Больше — чем у некоторых Адептов, которых я знаю лично. Значительно больше. Это — Арканум. Чистый Эфир — не теряет энергии при стихийной конвертации. Обычный маг — теряет пятнадцать, двадцать процентов, когда переводит Эфир в стихию. Ты — ноль. Каждая капля — в дело. Без потерь. Без отходов.

Корвус — сел. На камень. Тяжело. Как — человек, которому сказали новость, и он пока не решил — хорошая она или плохая.

— Сколько тебе лет? — спросил он. Голос — тише. Без маски. Без — ничего.

— Тринадцать.

— Тринадцать. Арканист. Самоучка — с мёртвым наставником. С уровнем — на пороге Адепта. В тринадцать лет.

Он — потёр лицо ладонями. Жёсткий звук — щетина по коже. Грубый, человеческий звук — среди всей этой магии,